В истории посёлка – кержаки, демидовский завод, добыча золота и платины и рождение знаменитого писателя.
У замечательного, но незаслуженно подзабытого сегодня писателя Дмитрия Мамина-Сибиряка есть роман «Три конца», действие которого происходит в заводском посёлке. Очевидно, что прообразом его стал родной для автора посёлок Висимо-Шайтанский завод, позже ставший Висимом. Здесь по сей день в разговорах упоминают эти самые три «конца»: кержацкий, хохляцкий и туляцкий.
Если кержак упрётся…
Как и многие другие глухие уральские территории, первыми земли на реке Шайтанке освоили люди пришлые, гонимые. В первую очередь трудолюбивые старообрядцы – кержаки. Здесь они нашли всё, что нужно для того, чтобы жить, как у Христа за пазухой: в лесах – ягоды, грибы, дичь, в реках – рыба, земли, вполне пригодные для того, чтобы разбить огород. А древесины для строительства домов и изготовления всяческой утвари – видимо-невидимо. Среди кержаков были и шорники, и кузнецы, и жестянщики, и плотники… Впрочем, с деревом все мужики умели работать, для них смастерить своей бабе – слово по тем временам вовсе не обидное, напротив, уважительное, – коромысло или ткацкий станок – пара пустяков.
Мог ли Акинфий Демидов пройти мимо такого потенциала, когда начал строить в устье реки Шайтанки Висимо-Шайтанский завод? Ответ очевиден. Кержаки, мягко говоря, были не в восторге от перспективы трудиться на заводе, но только кто ж их особо спрашивал? Демидову достаточно было только создать определённые условия, чтобы старообрядцы пришли на его предприятие мастеровыми.
«Руды в этих местах не водилось, поэтому завод, который был запущен в 1744 году, был железоделательным – чугун для него привозили из Нижнего Тагила, а это тридцать с лишним вёрст. Для её доставки сквозь лес специально прорубили дорогу, – рассказывает экскурсовод Музея быта и ремёсел Андрей Коуров. – Сначала завод был небольшой, но со временем разросся, в нём даже появилась доменная печь, которая работала – правда, недолго, – на привозной руде. Готовую продукцию грузили на построенную барку и отправляли до Чусовой. Хотя, скорее, это всё же были полубарки, потому что полноценным здесь развернуться было бы негде».
Понятно, что рабочих рук одних кержаков не хватало. И Демидовы переселили сюда своих крестьян из Тульской и Черниговской губерний. Так в посёлке Висимо-Шайтанский завод – Висимом он станет в ХХ веке, уже при советской власти – появились три района, а вернее три «конца»: кержацкий, хохляцкий и туляцкий.
«Интересно, что в посёлке по сей день сохраняются особенности бытия трёх «концов», – говорит заведующая Музеем быта и ремёсел посёлка Висим Наталья Коурова. – И сразу можно понять, откуда человек. Если радушный, весёлый, балаболит – из «хохлов», если это пышногрудая красавица, у которой крепкое хозяйство, – из «туляков», а кержаки… Они степенные, знающие себе цену, невероятные чистюли, самые трудолюбивые. Их даже не надо просить что-то сделать, они наперёд всё знают и делают. Солнышко ещё не взошло, а они уже работают. Но, если кержак упрётся, нипочём не переубедить».
Золото моем, голосом воем
Не только Висимо-Шайтанским заводом жил посёлок. Здесь добывалось огромное количество золото и платины, которые нашли в 1824-1825 годах. Поселение в своё время пережило настоящую золотую лихорадку. «За сто пятьдесят лет, только по официальным данным, было добыто 80 тонн золота и около 170 тонн платины, – рассказывает Андрей Коуров. – Но русский мужик не был бы русским мужиком, если бы что-то не добывал неофициально. Поэтому специалисты утверждают, что эти цифры смело можно умножать на два, тогда будет более или менее реальная картина добычи. Кстати, алмазы здесь тоже находили, но немного – за сто лет около девяноста разных «камушков», но были они очень высокого ювелирного качества. Сейчас алмазы здесь уже не добывают, но, думаю, под ноги всё же лучше иногда смотреть».
К старательскому труду детей приучали с раннего детства. На приисках рождались, жили и умирали. Дмитрий Мамин-Сибиряк вложил в уста одного из героев своего произведения следующие слова: «Золото моем, голосом воем».
Впрочем, выл рабочий люд, а скупщики золота и платины процветали и даже могли себе позволить строить каменные дома. Скупщиков в посёлке называли «шапки-невидимки», потому что все их вроде бы знали, а спроси – знать не знаем, ведать не ведаем.
Последний прииск здесь закрылся всего несколько лет назад, а в 90-е годы прошлого века по местным рекам ещё ходили драги.
Вообще, со временем посёлок Висимо-Шайтанский завод стал весьма благополучным – хозяйства обширные, дома основательные. До сегодняшнего дня дожили и сохранили крепость, например, так называемые трёхконьковые дома: крыша «коньком» над самим домом, над двором и над хозяйственной постройкой. Этот тип строения был характерен для кержаков, у туляков были дома «шатровые» – с симметричной крышей, напоминающей шатёр. А у хохлов…
«Когда они сюда только приехали, стали строить мазанки, – рассказывает Андрей Коуров. – В первую же уральскую суровую зиму и сами замерзали, и скот полёг. Поэтому они начали присматриваться к кержацкому принципу строительства домов. Заимствовали его, так сказать».
Музей быта и ремёсел в Висиме находится как раз в кержацком доме. Но не совсем типичном. Жила здесь более чем зажиточная семья, потому и хозяйство было внушительное. Сам дом построен из ели, которую в те времена заготавливали особенным образом: срубали и оставляли в лесу на естественную просушку на несколько лет, только после этого привозили в посёлок.
«В этом доме жила семья старообрядцев Черемных, которая точно знала, где и как можно заработать хорошие деньги, – рассказывает Андрей Коуров. – В доме два этажа, которые отапливали печкой-голландкой. Русская же печь стояла отдельно, чтобы кухонные запахи не беспокоили хозяев. Также в доме были хозяйская и гостевая избы, несколько амбаров. В том числе амбар на втором этаже – сейчас я вас удивлю – для одежды! В нём у нас сейчас экспозиция, посвящённая охоте. А в ещё один амбар на втором этаже был въезд прямо с улицы. Хозяин всё предусмотрел, в том числе и то, что в этот амбар можно въехать прямо на телеге и разгрузить, например, зерно. Почему бы и нет? На широкую ногу жил человек».
В Музее быта и ремёсел несколько тысяч любопытнейших экспонатов, но есть среди них «жемчужина» – шерстобитный станок, на котором подготавливали шерсть для валяния из неё валенок. Ему никак не меньше 150 лет, но, что удивительно, находится он в рабочем состоянии. Только вот валенки катать сегодня, увы, некому.
Обед как продолжение молитвы
«Распространено представление, что кержаки были нелюдимы и закрыты, – говорит Наталья Коурова. – Но это миф. У них всегда для путников находилась чистая колодезная вода и краюха хлеба, и гостей они радушно принимали. Накормят-напоят, только вот ложку и чашку попросят с собой забрать, а если они пришлому человеку без надомности, попросту сожгут. А у хозяев этого дома для приёма гостей не только была отдельная комната – заметьте, с лепниной на потолке, – но и отдельная посуда».
Для гостей музея Наталья Геннадьевна проводит мастер-класс по кержацкому обеду за большим столом. Вот тут сидит самый старший мужчина в семье – большак, по правую руку от него – старший сын, по левую – большую, самая старшая женщина. Ели из одной миски сразу на несколько человек, тон задавал большак – он решал, кого куда посадить, когда трапезу начать, когда её закончить. Не приведи Господи его рассердить – положит ложку в миску, а это сигнал для всех, что обед закончен, и сиди потом голодом.
«Трапеза в кержацкой семье, по сути, была продолжением богослужения, а стол был ладонью Бога, который давал пищу, – рассказывает Наталья Коурова. – Потому к трапезе не приступали без молитвы, никто за столом ногами не болтал, не пустословил, не смеялся, громко не разговаривал. И никто локти на стол не клал. Стол ломать, то есть убегать, поевши без позволения, никому бы и в голову не пришло. Трапеза также завершалась молитвой, а после неё суетиться было не принято. Как говорилось? Ангел поел да полежал, а бес пожрал да побежал. Всё у кержаков делалось без суеты, не торопясь».
В 30-е годы прошлого века семью Черемных раскулачили, новая власть сочла их излишне зажиточными. Они снялись с места и уехали. А дом остался. В нём в советское время размещались и разные конторы, и детские ясли. 16-ть лет назад он был передан под музей. И только-только экспонаты в нём разместили, как приехали наследники Черемных с целью вернуть себе отчий дом. Но, увидев, что в нём разместился музей, в котором добрым словом поминают их семьи, хранят её историю, от своей идеи отступились. Более того, передали для экспозиции кое-какие вещи бабушки и семейные фотографии.
«Милая, дорогая Мама»
Именно так начинал Дмитрий Мамин-Сибиряк письма к матушке – «Мама» непременно с заглавной буквы, – которые писал каждое воскресенье. Конверты от них – один из экспонатов Литературно-мемориального музея Д. Н. Мамина -Сибиряка в Висиме. А рядом с ними в витрине бланки переводов, которые он присылал домой (50 рублей каждый месяц – неплохие деньги), когда взял на себя ответственность за семью после смерти отца.
Священник Наркис Матвеевич Мамин прибыл в Висим с женой и старшим сыном Николаем в июле 1852 года. А 22 октября по старому стилю, или 7 ноября по новому, в семье Маминых родился второй сын, которого по святцам нарекли Дмитрием – будущий знаменитый писатель.
«Наркис Матвеевич не только служил в храме, но и преподавал в церковно-приходской школе Висимо-Шайтанского завода. В ней же учились и его дети, которых он никак не выделял. Вот смотрите, сохранилась ведомость, в которой выставлялись оценки за год – одна по всем предметам. У Владимира Мамина (младшего сына Наркиса Матвеевича) – 4, – рассказывает заведующая Литературно-мемориальным музеем Д. М. Мамина-Сибиряка Надежда Волкова. – Дмитрий вырос в Висиме, уехал отсюда только в возрасте 14 лет, чтобы поступить в Екатеринбургское духовное училище».
Училище он, сын священника, окончил. Потом была Пермская духовная семинария, Императорская медико-юридическая академия… Но нигде он надолго не задерживался. Так сложилось, что Дмитрий Наркисович так и не получил высшего образования. Зато состоялся сначала как журналист, а позже как писатель.
Музей Мамина-Сибиряка в Висиме располагается в том доме, где жила семья Маминых. Он не был их собственностью, в то время по распоряжению Демидовых для священнослужителей строили специальное, можно сказать, служебное жилье. Хорошее, надо сказать. В музее сегодня воссоздан быт семьи Маминых, а среди экспонатов немало подлинных вещей. Среди них есть и весьма любопытные. Вот первый автограф будущего писателя. Девятилетний Дмитрий, воспользовавшись тем, что отец вышел из комнаты, написал пером: «Дмитрий Мамин, милостивый государь». Последнее слово, впрочем, не дописано – отец вернулся. Взял другое перо и написал: «Подай сюда перо». Пришлось вернуть, на что отец опять же в письменном виде ответил: «Благодарю».
«Интересная история и у медного самовара, – рассказывает Надежда Александровна. – Как-то к Наркису Матвеевичу обратились парень и девушка – Ермила и Александра – с просьбой окрестить юношу из старообрядческой семьи с тем, чтобы молодые могли обвенчаться. Священник вынужден был отказать. Но потом он переживал по этому поводу, несколько дней думал и, наконец, принял решение парня окрестить. Свадьба состоялась, Мамины были на ней в числе почётных гостей и преподнесли молодожёнам в подарок вот этот самовар. В 1876 году Мамины уехали из Висима, а через несколько лет в посёлок прилетела весть, что Дмитрий стал писателем. С тех пор самовар стал семейной реликвией и передавался из поколения в поколение. До тех пор, пока в 1979 году его последняя обладательница по праву родства не преподнесла его в дар музею».
В музее гостям рассказывают о жизни и творческом пути Дмитрия Мамина-Сибиряка, открывая для многих этого замечательного, самобытного писателя. И это, поверьте, не скучно. Тем более что здесь можно попробовать себя в старинных играх, которыми наверняка забавлялись дети Маминых. В бирюльки, например, или посостязаться в запускании кубаря – прообраза современной юлы.
…Висим – место паломничества туристов, которых здесь принимают с неизменным радушием. «Нам есть что показать, о чём рассказать», – не без гордости говорит глава Висимской территориальной администрации Ольга Варламова. Она и сама может запросто провести экскурсию по любимому посёлку. Показать и рассказать об Аллее славы – не каждый посёлок может похвастаться таким «столичным» местом – и памятниках, на ней установленных, о берёзках в парке, которые висимчане высаживали, уходя на фронт в годы Великой Отечественной войны, и о дивной красоты колодцах – по нескольку на каждой улице, которые сегодня, увы, являются лишь арт-объектом, потому что ими уже никто не пользуется. «Это, конечно, печально, но что делать – жизнь идёт вперёд, сегодня у всех во дворах скважины, – вздыхает Ольга Васильевна. – Но зато туристы могут колодцы эти увидеть, набрать водички. Дети ведь вообще уже не знают, как колодцами пользоваться. У нас в посёлке узнают. И потом они просто красивы. Как и всё в нашем посёлке».
